* * *
Слать Господу упрёки — глупо,
Живя здесь срок короткий свой.
Из-за какой-то миски супа
Устраивать истошный вой?
Даст Бог — и с голоду не рухнешь,
Даст Бог — прикроешь наготу,
Даст Бог — костром в ночи потухнешь,
Или умчишься в пустоту.
За все, что дадено на свете,
Ты Господа благодари;
Мечтай о завтрашнем рассвете,
О красоте земной зари.
Рассвета если не увидишь —
Не доставай укора нож.
Упреком Господа обидишь,
А в ком защитника найдешь?
* * *
Пролетели лебеди,
Обронили пух,
Не осталось серости,
Грустный цвет потух.
Тихо хлопья падают
И числа им нет.
Ах, какой он радостный —
Этот первый снег!
И уходят в небо
Белые поля…
Вот она снежинка —
Молодость моя.
* * *
Белые перины
Обронили тучи,
Ветерок улегся —
Молодой летучий.
Он опять помчится,
Полежав немного.
И уходит в небо
Белая дорога.
* * *
Марта серединка —
Холода костят,
Расписные льдинки
На стекле блестят.
Где она весна-то?
На каком пути?
Видимо от сна-то
Трудно отойти.
И пускай остуда
В окнах расписных,
Прилетит оттуда
Весточка весны.
ЦВЕТНОЙ ГОРОШЕК
Еще по небу голубому
Не бродят летние барашки,
И тополя не примеряют
Свои зеленые рубашки.
И снега грязные простынки
Разбросаны в тени заборов,
И воробьиные делишки
Никак не ладятся без споров.
У солнца теплые ладошки,
А сколько луж — с водою плошек!
Повсюду радостью рассыпан
Цветной горошек!
У ПРЯСЕЛ
Угольками заря погасла,
А в низине дергач заскрипел,
Две классических тени у прясел.
«Постоим? Не прохладно тебе?..
Знаешь... я... ну, сама понимаешь...
Будем вместе... целую жизнь». —
«Ой, ну что ты такое болтаешь?..» —
«Не болтаешь, а говоришь».
Зашуршала листвою осина,
Повлажнела трава уже.
Вот такая простая картина,
Незатейливый мини-сюжет.
* * *
Всплывает лист кувшинки белой —
Проходит заморозков власть,
И луг притихший оробелый
Напиток солнечный пьет всласть.
Костер небес вовсю пылает,
Гуляет день, слегка звеня...
Но только лист твой не всплывает,
А и всплывет — не для меня.
* * *
И все же мы с тобой больны.
Румянец щек и нежность кожи,
И ясность нашей головы
Определить болезнь не могут.
Самодовольство — вот симптом,
И, кажется, пока лекарства нету,
Возможно, синтезируют потом,
Но нас года загонят бедных в Лету.
На выручку упавшему бежать —
Вот смысл, чтоб избежать души распада.
Да, надо что-то делать, не лежать.
Да, надо что-то делать. Надо-надо!
БАШНИ
Молчишь ты, детище Эйфеля,
Уже не смотришь свысока,
Как тот министр без портфеля
На земляного червяка.
В небесной синеве купалась,
Бросала вызов городам,
Причем заметно насмехалась
Зря под ногами Нотр-Дам.
И ставши символом Парижа
Величия смотрела сны,
Но становилась ниже-ниже,
Зато соперницы росли...
О, башни-башни! Высотою
Напрасно ваш кичится род...
Пусть ты сравняешься с Луною,
Другой до Солнца дорастет.
* * *
Расплескалась, как водица,
Густо землю оплела,
В поле клейкая мокрица
Мелким цветом зацвела.
Кротким, им везде преграда:
Смотрят: чтоб не зацвели.
Холить сорняки не надо —
Сами прут из-под земли.
* * *
Короставник-короставник —
Твое имя не звучит,
Дол подсохший — твой наставник,
Где кузнечик в синь строчит.
Бархатистая шапчонка,
Не из шелка стебелек...
Жаль, курносая девчонка,
Что тебя он не привлек.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Публицистика : Феноменология смеха - 2 - Михаил Пушкарский Надеюсь, что удалось достичь четкости формулировок, психологической ясности и содержательности.
В комментарии хотелось бы поделиться мыслью, которая пришла автору вдогонку, как бонус за энтузиазм.
\\\"Относительно «интеллектуального» юмора, чудачество может быть смешным лишь через инстинкт и эмоцию игрового поведения.
Но… поскольку в человеческом обществе игровое поведение – это признак цивилизации и культуры, это нормальный и необходимый жизненный (психический) тонус человека, то здесь очень важно отметить, что «игра» (эмоция игрового поведения) всегда обуславливает юмористическое восприятие, каким бы интеллектуальным и тонким оно не было. Разве что, чувство (и сам инстинкт игрового поведения) здесь находится под управлением разума, но при любой возможности явить шутку, игровое поведение растормаживается и наполняет чувство настолько, насколько юмористическая ситуация это позволяет. И это одна из главных причин, без которой объяснение юмористического феномена будет по праву оставлять ощущение неполноты.
Более того, можно добавить, что присущее «вольное чудачество» примитивного игрового поведения здесь «интеллектуализируется» в гротескную импровизацию, но также, в адекватном отношении «игры» и «разума». Например, герой одного фильма возвратился с войны и встретился с товарищем. Они, радуясь друг другу, беседуют и шутят.
– Джек! - спрашивает товарищ – ты где потерял ногу?
- Да вот – тот отвечает – утром проснулся, а её уже нет.
В данном диалоге нет умного, тонкого или искрометного юмора. Но он здесь и не обязателен. Здесь атмосфера радости встречи, где главным является духовное переживание и побочно ненавязчивое игровое поведение. А также, нежелание отвечать на данный вопрос культурно парирует его в юморе. И то, что может восприниматься нелепо и абсурдно при серьёзном отношении, будет адекватно (и даже интересно) при игровом (гротеск - это интеллектуальное чудачество)\\\".
